Поправки в семейный кодекс 2018 мария армуш адвокат

Содержание
  1. Невмешательство в семью — это хорошо. Но к изменениям в Семейный кодекс есть вопросы
  2. Что будет с ребенком, пока суд принимает решение
  3. Что будет с ребенком, пока мама думает
  4. Что будет с ребенком, если сотрудников опеки не пустили в дом
  5. Что будет с ребенком, который остался один
  6. Как органы опеки будут работать с семьей
  7. Что будет с оставленным ребенком, который не имеет статуса сироты
  8. Можно ли помочь семье, не вмешиваясь
  9. Поправки в семейный кодекс 2020 мария армуш адвокат
  10. Семейный кодекс (СК РФ) 2020
  11. Адвокат мария ярмуш
  12. Легализация сожительства всех запутает
  13. Общество, человек, личность
  14. Изъять нельзя оставить. Чем грозят новые поправки в Семейный кодекс
  15. “Маятник качнулся в другую сторону”
  16. “Взаимодействие не может быть только добровольным”
  17. “Меньше сирот — больше детей в учреждениях”
  18. “У опеки ответственности больше, чем возможностей”
  19. “Нужно выстраивать систему”

Невмешательство в семью — это хорошо. Но к изменениям в Семейный кодекс есть вопросы

Поправки в семейный кодекс 2018 мария армуш адвокат

В Госдуму внесен пакет законопроектов о поправках в Семейный кодекс. У юристов и общественников изменения вызвали ряд вопросов и возражений. Чем может обернуться изъятие ребенка из семьи лишь по решению суда, что будет с младенцем, пока мама думает, забирать ли его из роддома, и какую реальную помощь семье смогут оказать органы опеки.

Юристы и общественники считают, что наравне с важными нововведениями у поправок в Семейный кодекс есть серьезные недочеты.

Например, статья 77 СК (Отобрание ребенка при непосредственной угрозе жизни ребенка или его здоровью) и раньше вызывала сложности у специалистов органов опеки и попечительства. В первую очередь, из-за невозможности выполнить последовательность действий, указанную в законе.

Что будет с ребенком, пока суд принимает решение

Марианна Тимофеева

— В новых поправках тоже не учитывается реальная картина того, как живут семьи в России, — считает Марианна Тимофеева, юрист фонда «Арифметика добра».

— Полагаю, что разработчики проекта исходили из фактов жалоб на действия органов опеки и попечительства в процессе отобрания детей.

Допускаю даже, что злоупотребления со стороны этих органов возникали, но учтены ли при разработке законопроекта факты реального спасения жизней детей специалистами органов опеки и попечительства?

По мнению юриста, редакция статьи в законопроекте защищает права родителей и граждан, отстраненных от обязанностей опекунов (попечителей), и это хорошо. Но ребенок так и будет находиться в опасности, пока идет разбирательство, и защитить его при принятии статьи в предлагаемой редакции будет невозможно.

— Реальные сроки рассмотрения судами этой категории дел очень длинные. Предположим, суд рассмотрит документы, поданные специалистами органов опеки, в ближайшее время. Само решение суда вступает в силу в течение месяца.

А если это заочное решение суда, времени нужно еще больше. А если решение обжалуется, то задержка будет исчисляться месяцами. Новый закон не предполагает, что ребенка в этот период можно каким-то образом защитить.

Таким образом, защита ребенка уходит на задний план.

Соблюдая права родителей, закон не говорит, что при этом происходит с ребенком, которого систематически избивают.

— Отобрание по решению суда позволит специалистам органов опеки разделить ответственность за решение между органами опеки, судом, прокурором. Это верное предложение.

Оно же позволит всесторонне рассмотреть ситуацию, чтобы не допустить ошибок, отобраний детей там, где, например, семью опекуна оговорили.

Но в условиях реальной угрозы жизни ребенка должна быть промежуточная процедура, защищающая ребенка, пока принимается решение в отношении семьи или законного представителя.

Еще один спорный момент: в проекте СК родителями ребенка признаются кровные отец и мать.

Возникает вопрос: а кем тогда являются усыновители ребенка? Разработчики законопроекта должны конкретизировать это понятие. Кроме того, не стоит забывать о реалиях нашей жизни.

Если ребенок растет в семье с младенчества или даже с младшего возраста, его связи «родитель-ребенок» сформированы с его законными представителями.

Что будет с ребенком, пока мама думает

Вызывает сомнения и следующий пункт: когда мама отказывается от ребенка в роддоме, у нее есть месяц на то, чтобы передумать. Получается, что только через месяц ребенка будут устраивать в дом малютки.

— Предложенные нормы подразумевают, что целый месяц ребенок один, без заботы конкретного человека, будет находиться в больнице. Дети умирают, если они никому не нужны. Таких случаев достаточно, чтобы о них говорить и стараться их избегать.

Медицинское учреждение не может быть опекуном ребенка, нести за него возложенную законом родительскую ответственность.

К ребенку никто не допускается, тогда как было бы правильным находить для такого ребенка временного опекуна, который взял бы на себя всю заботу о малыше в первые дни жизни.

Что будет с ребенком, если сотрудников опеки не пустили в дом

По новым правилам сотрудникам опеки будет запрещено входить в дом без разрешения.

— Это тоже очень неоднозначная позиция. С одной стороны, оправдать ее можно, если органы опеки и попечительства проводят плановые проверки и не проявляют уважения к семье, считая допустимым посещение семьи без предупреждения. Но, если речь идет о сигнале от соседей, например, о том, что второй день надрывно плачет ребенок, здесь, на мой взгляд, должно быть право прийти без предупреждения.

Необходимо предусмотреть, что такой визит орган опеки должен предпринимать с работниками ОВД для коллегиальности принятия решения по семье. Случаи, когда допустим вход в дом без предупреждения, должны быть хотя бы частично прописаны.

Что будет с ребенком, который остался один

Есть еще один момент: редакция Семейного кодекса не учитывает проблемы выявления детей, оставшихся без попечения родителей.

Момент выявления вызывал и вызывает споры и перекладывание функций с одного органа опеки и попечительства на другой по всей стране. Бывали ситуации, когда случай так и не удавалось выявить, пока органы разбирались между собой, кто его будет учитывать.

Но кто-то первый должен принять сигнал, что ребенок в беде, и начать работу по его защите. В законопроекте этот момент не учтен.

Необходимо уточнять процедуру выявления и давать органам опеки четкие схемы и четкие сроки, когда и как они должны действовать. Следует избегать и таких формулировок, как «незамедлительно», потому что трактовать это можно как угодно.

Как органы опеки будут работать с семьей

Наиля Новожилова

Неясность трактовок и критериев сильно мешает защите прав детей и приводит как к неправомерным случаям изъятия их из семей, так и к опасности для жизни и здоровья.

В России отсутствует формализованная работа с семьей на выход из кризисной ситуации.

Правда, предложенный законопроект этого мало касается, считает Наиля Новожилова, председатель правления фонда «Арифметика добра».

— У нас до сих пор нет четких критериев, что такое угроза жизни и здоровью ребенка. Часто сотрудник опеки работает с семьей, исходя из своего жизненного опыта. Например, проживание ребенка с родителями в ветхом жилье один специалист сочтет угрозой для его жизни, а другой – нет.

Разлучение с родителем должно происходить только в крайних случаях, когда родитель наносит вред ребенку и есть реальная угроза его жизни и здоровью. В остальных случаях должна идти речь о формах поддержки и работы с семьей. Даже после поправок эти критерии расплывчато описаны и в целом сохраняется много неясностей.

Еще и добавляют массу запретов.

Сегодня в России мало форм помощи семьям, мер поддержки, чтобы справиться с тем или иным кризисом. Это учтено в поправках не было.

Не описана и профессиональная подготовка специалистов, работающих с семьями.

— Подготовка и сотрудников опеки, и помогающих служб в России очень низкая. В том числе и поэтому происходит масса нарушений и громких случаев изъятий детей. Нет механизмов помощи семье, но вместо того, чтобы развивать этот путь, мы идем по пути запретов.

А что было бы более актуально? Подготовка специалистов, которые диагностировали бы состояние семьи, понимали, удовлетворяются или нет реальные потребности ребенка.

У сотрудников опеки тоже должен быть набор инструментов, которые помогут определить, что происходит в семье, как можно помочь конкретным родителям и конкретным детям.

Что будет с оставленным ребенком, который не имеет статуса сироты

Опасно и то, что ребенок может неограниченное количество времени находиться в социальном учреждении.

— Я знаю случай, когда ребенок 13 лет жил в учреждении, не имея при этом статуса сироты, — говорит Наиля Новожилова. — С семьей никто не работал, мать не собиралась дочь забирать. До 18 лет девочка жила в детдоме без надежды на приёмную семью.

Должен быть срок, сколько времени ребенок может жить в казенном учреждении без статуса. Скажем, полгода, и в это время ведется работа с кровной семьей. После этого срока ребенок либо возвращается к родителям, либо получает статус оставшегося без попечения родителей.

Все участники процесса должны знать, что происходит в эти полгода и по истечении 6 месяцев. Иначе дети годами будут в учреждениях.

Полезным предложением Наиля Новожилова считает возможность пребывания ребенка в социальном учреждении вместе со взрослым. Раньше в приюты, социально-реабилитационные центры ребенок помещался один. Сейчас он может не расставаться со значимым взрослым, что важно для его психики и сохранения привязанности.

— Допустим, в семье случился факт насилия, отец избил жену и детей. Женщина вместе с детьми может пережить эту трудную ситуацию в социальной гостинице, ребенок будет чувствовать себя более защищенно и уверенно рядом с матерью.

Можно ли помочь семье, не вмешиваясь

Марина Аксенова

Невмешательство в семью имеет безусловные плюсы, но непродуманность некоторых мер вызывает сомнения, считает Марина Аксенова, директор новосибирского благотворительного фонда «Солнечный город».

— В разных регионах разная практика, я вижу огромное количество случаев, когда органы опеки неправомерно вмешиваются в семьи. Поэтому принятие презумпции невиновности родителей — это всегда хорошо. Я считаю, что система должна состоять из помогающих, а не карающих специалистов. Но в таком усеченном виде боюсь загадывать, к чему это приведет.

Например, суд при принятии решения об ограничении родительских прав может назначить родителю принудительное лечение от алкоголизма или наркомании, если есть такая проблема. Но для людей зависимых важно, чтобы было длительное сопровождение, без этого проблему не решить. Это вопрос, который тоже надо обсуждать на государственном уровне и глубоко прорабатывать.

Анна Фролова

Есть отличная поправка, которая предполагает приоритет родственников для временного размещения ребенка. Облегчается и процедура передачи детей родственникам под опеку. Но мы знаем, что есть высокий процент сиротства и среди детей, переданных под родственную опеку, и поэтому тут тоже необходимо сопровождение.

Юрист Анна Фролова жалеет, что поправки не учли систему медиации. Она в принципе пока не развита в России.

— В нашей стране огромное количество разводов, государство не может обеспечить сохранность семей, потому что у нас не работает система медиации. Если бы государство оказывало бесплатную психологическую поддержку семьям, с людьми работали медиаторы, то во многих случаях семьи удалось бы сохранить и дети оставались бы в семьях.

Источник: https://www.pravmir.ru/nevmeshatelstvo-v-semyu-eto-horosho-no-k-izmeneniyam-v-semejnyj-kodeks-est-voprosy/

Поправки в семейный кодекс 2020 мария армуш адвокат

Поправки в семейный кодекс 2018 мария армуш адвокат

Теперь он регламентирует в том числе, в соответствии с новым пунктом 8 этой статьи: Право нетрудоспособных совершеннолетних лиц, нуждающихся в помощи, а также право нуждающегося в помощи бывшего супруга, достигшего пенсионного возраста (, , , , ), на алименты распространяется в том числе на лиц, достигших возраста 55 лет (для женщин), 60 лет (для мужчин). То есть право на получение алиментов от детей и трудоспособных супругов получили лица предпенсионного возраста, которые еще в прошлом году считались пенсионерами.

Порядок обращения и назначения таких алиментов аналогичен порядку, установленному соответствующими статьями Кодекса для других нетрудоспособных граждан, в том числе инвалидов и пенсионеров. Дорогие читатели, если вы увидели ошибку или опечатку, помогите нам ее исправить!

Для этого выделите ошибку и нажмите одновременно клавиши «Ctrl» и «Enter». Мы узнаем о неточности и исправим её.

Семейный кодекс (СК РФ) 2020

Так, например, Семейный кодекс не имеет на данный момент никаких новых запланированных редакций. Семейный кодекс отражает важные моменты семейного права:

  1. формы воспитания детей в семье;
  2. заключение и расторжение брака;
  3. права и обязанности супругов;
  4. порядок усыновления детей, оставшихся без родителей.

Отношения в семье строятся на принципах добровольности брака, равенства супружеских прав, но при этом Семейный кодекс необходим для защиты интересов несовершеннолетних детей или нетрудоспособных членов семей.

Действующий Семейный кодекс пополнился новыми правовыми институтами

Адвокат мария ярмуш

Осуществляет представительство в суде, арбитражном суде по сложным гражданским делам — признание права собственности, — корпоративные споры, — договорные споры, — наследственные дела, — взыскание долгов, — защита авторских прав, — защита чести и достоинства, — семейные споры, в том числе раздел имущества супругов.

Мария Ярмуш адвокат? Биография, возраст, образование, контакты. Есть сайт? Какими делами занимается адвокат Мария Ярмуш?

Ее специализация, образование? Как связаться? Контакты, сайт адвоката Марии Ярмуш?

Одновременно Уголовный кодекс был дополнен статьей 116.1, которая вводит уголовное наказание для виновных в повторных побоях.

Законопроект, принятый Госдумой 27 января, выводит формулировку «в отношении близких лиц» из текста статьи 116 УК. Таким образом, побои в семье приравниваются ко всем прочим побоям без отягчающих обстоятельств. Начнем с того, что речь в законопроекте идет вовсе не о «шлепках» и не об избиении до полусмерти, это откровенное утрирование возможных ситуаций.

Речь идет именно о побоях. Существуют специальные , предназначенные для судебно-медицинской экспертизы, которые дают определение различным степеням вреда, причиненного здоровью человека.

Закон различает вред тяжелой, средней и легкой степени. От того, какое именно повреждение получил потерпевший, зависит статья Уголовного кодекса, по которой будут судить виновного. «Легкий вред» – это временное нарушение функций организма, которое приводит к нетрудоспособности продолжительностью до трех недель, или же к «стойкой утрате трудоспособности» менее 10%.

Легализация сожительства всех запутает

Частенько экспертные комментарии в нашем эфире нам предоставляете, за что вам большое спасибо!

Но сегодня наша тема такова: мы с помощью наших экспертов продолжаем начатые накануне разговоры о предложении сенатора Антона Белякова относительно прав и возможностей граждан, которые проживают совместно как в браке, но отношения не зарегистрированы в ЗАГСе. Внесенный в Госдуму проект закона предлагает считать совместное 5-летнее проживание партнеров фактически брачным союзом.

Также предлагается называть браком двухлетний незарегистрированный союз родителей общего ребенка. Главное, ради чего предлагается изменить нынешнюю практику – это защита права каждого на часть имущества при расставании пары.

По крайней мере, об этом вчера в нашем эфире сказал Антон Беляков.

Уверена, вы нам здесь подскажете и представите много других деталей, спорных поворотов и моментов. Мария, Игорь, давайте сначала опишем саму суть этого законопроекта – про пять лет, про два года я уже сказала.

В быстром разрешении правовых конфликтов по этим делам адвокату Марии Ярмуш нет равных.Мария Ярмуш выстраивая свою юридическую карьеру, концентрируется на изменении сложившейся в России ситуации в сфере семейного права, регулирующего отношения между супругами – гражданами РФ и гражданами других государств, и их детьми.

Свободное владение английским языком и хорошее знание международного права помогает адвокату наилучшим образом представлять интересы граждан в делах, осложненных иностранным элементом.

Мария Ярмуш хорошо известна как адвокат, защищающий граждан в российских судах по делам о возвращении незаконно перемещенных (похищенных) детей в страну их постоянного проживания, о розыске детей, определении опеки над детьми и порядка общения с детьми.

При этом адвокат делает все возможное для минимизации психологической травмы детей и их родителей во время судебной тяжбы.Ставя интересы детей

Однако также суд уполномочен взыскать с алиментщика дополнительные суммы на непредвиденные расходы, связанные, например, с переездом. depositphoitos/TatyanaGlНововведение Минюста 4 июня обсудили члены Совета при Президенте РФ по кодификации гражданского законодательства.

Как рассказала Москве 24 заместитель секретаря Общественной палаты Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор Лидия Михеева, принимавшая участие в заседании, Совет счел инициативу правильной.»Это правильная идея… Если есть необходимость для ребенка снимать квартиру, то расходы на это должны включаться в алименты.

Но пока остается открытым вопрос, нужно ли вносить поправки в действующее законодательство, так как суды уже имеют право взыскивать алименты в повышенном размере

«, – считает Михеева.В свою очередь, адвокат, специалист по гражданскому праву Мария Ярмуш отметила, что у «

инициативы две стороны: одна позитивная, другая негативная».

До частичной декриминализации статьи 116 УК в ней было два состава — первый (побои без квалифицирующих признаков) был переведен в разряд административных правонарушений.

https://www.youtube.com/watch?v=q3L9X-xcOhY

Что изменится В случае подписания президентом закона о декриминализации побоев в семье статья 116 УК больше не позволит привлечь к уголовной ответственности человека, нанесшего побои, которые не повлекли хотя бы легкий вред здоровью, родственникам или близким.

Инфо Член Общественного совета по защите семьи при полпреде президента в ЦФО Анна Кисличенко настаивает: потерпевшие далеко не всегда хотят, чтобы их защитили, лишив близкого человека свободы.

«Неужели мы хотим, чтобы у нас было, как в Германии: когда на улице кто-то увидел, как мама дала затрещину сыну, потому что он своровал, например, телефон у учительницы, а ребенок после этого оказался в детском доме? Наверное, мы этого не хотим. Мы больше заинтересованы, чтобы из ребенка не вырос вор», — продолжает она.

Общество, человек, личность

(Сергей не знает всего «боевого» пути Евгения-Маши, а личность-то известная.

Бывший российский либерал и украинский националист, как оно там нормально уживается. До того как стать Машей, Евгений были воронежский лидер «Яблока», возглавлял председатель ВО «Соборная Украина». Ни единожды был бит в своем Воронеже, отчего вынужден податься в Москву, к Немцову и Явлинскому.

, в сюжете украинского ТВ это было показано как борьба населения против платной трассы «ДОН», и вхождения в Евросоюз.

. (запрещена в РФ). Совершенно идиотическим было предложение переименовать аэропорт Домодедово в честь Степана Бендеры. Уже думал, что оно не всплывет, но оно не тонет. Бросив жену и ребенка и став Машей, он бросился защищать идеалы ЛГБТ.

Источник: http://kuplu-nedvizimost.ru/popravki-v-semejnyj-kodeks-2019-marija-armush-advokat-29091/

Изъять нельзя оставить. Чем грозят новые поправки в Семейный кодекс

Поправки в семейный кодекс 2018 мария армуш адвокат

МОСКВА, 5 авг — РИА Новости, Мария Семенова. Уже не первый год то в одном, то в другом регионе из семей изымают детей из-за бедности, потери работы отцом или даже болезни.

Родители боятся органов опеки и не знают, у кого просить помощи. Законопроект по внесению поправок в Семейный кодекс вроде бы решает эту проблему. Однако общественники бьют тревогу и уверяют: дети останутся без защиты.

РИА Новости разобралось в нюансах законодательной инициативы.

“Маятник качнулся в другую сторону”

Громкие истории об изъятии детей не редкость. Например, в июне вся страна следила за развитием ситуации в Оренбуржье: у малоимущей семьи отобрали четырех малышей. Душераздирающие кадры, где мать пытается вырвать ребенка из рук полицейских, быстро разлетелись по Сети. В итоге всех вернули, но недавно появилась информация, что отец семейства бил жену и детей.

На первый взгляд, кажется, что обновленный Семейный кодекс предотвратит произвол чиновников на местах. Так, теперь нельзя входить в дом для проверки санитарно-бытовых условий без согласия жильцов, закрепили приоритет кровных родственников при оформлении опеки, изъять детей можно только по решению суда — за исключением экстренных случаев.

Однако, по мнению независимых экспертов, законопроект не защищает непосредственно ребенка. Сейчас обсуждают предварительный вариант документа. Общественники надеются, что итоговая версия учтет ряд важных моментов.

“Мы занимаемся проблемой сиротства и знаем, что далеко не всегда, к сожалению, семья — безопасное место. Многие публичные люди выступают за неприкосновенность семьи, право родителей распоряжаться детьми фактически как своей собственностью.

Это создает опасность ситуации, когда несовершеннолетним никто не поможет. Они будут главными пострадавшими. Нужен баланс между правами семьи и ребенка.

В предлагаемых изменениях я его не увидела”, — говорит Варвара Пензова, руководитель фонда “Дети наши”.

“Вопиющие случаи, которые получают огласку, обычно происходят с проблемными семьями. Это неправильная реакция госорганов на неблагополучие. А законопроект предлагает просто не вмешиваться. Маятник качнулся в другую сторону”, — подчеркивает Лада Уварова, президент благотворительного фонда “Дети ждут”.

“Взаимодействие не может быть только добровольным”

Один из спорных моментов — добровольность взаимодействия с органами опеки. Чиновников обяжут предупреждать о визите — это эксперты считают скорее плюсом. Но есть и другой аспект: осмотр дома ребенка — “только с согласия проживающих в нем лиц”. Если разрешения нет, сотрудникам предлагается опросить соседей.

“Есть очень неблагополучные семьи, они откажутся пускать чиновников в дом. Да, шлепнуть ребенка может кто угодно, это не повод для изъятия. Но ведь бывают и тяжелые телесные повреждения. Ребенка необходимо защитить от насилия со стороны родных”, — уверена Пензова.

Лада Уварова отмечает: соседи тут не помогут. “Допустим, есть подозрения, что с ребенком происходит что-то нехорошее — к примеру, его никто не видел уже два месяца. “Позволите войти?” — спрашивает опека. “Нет”. И после этого чиновники должны опросить соседей.

Но те, во-первых, могут ничего не знать. Во-вторых, в сельской местности очень не любят свидетельствовать против маргиналов, потому что после этого от них сыпятся угрозы: “Я тебя убью, дом подожгу”. С ребенком тем временем может случиться все что угодно.

А пока нет трупа — нет оснований для вторжения на частную территорию”.

Елена Альшанская, глава фонда “Волонтеры в помощь детям-сиротам”, указала, что авторы законопроекта в принципе стараются не упоминать о насилии в отношении несовершеннолетних.

“Удалили статьи, касающиеся жестокого обращения, насилия, пренебрежения нуждами детей. Но, закрыв глаза, мы не решаем проблему, не уничтожаем само явление”, — аргументирует она.

“Меньше сирот — больше детей в учреждениях”

Еще одно ключевое изменение — возможность по желанию родителей практически неограниченно содержать ребенка в социальном учреждении. В документе эта мера называется “временной”, однако никаких лимитов не оговорили.

Лишь отметили, что срок указывается в акте, который подписывают руководитель социальной организации и родители ребенка.

Причем уважительной причиной, чтобы отдать чадо в детский дом и не лишиться при этом прав, считается разъездной характер работы, длительная болезнь или отбывание наказания в местах лишения свободы.

“Бывают ситуации, когда человек отправляется в заключение на 15 лет — за распространение наркотиков или убийство.

И если ребенку в этот момент три года, значит, он до самого совершеннолетия пробудет в детдоме, но не получит статуса оставшегося без попечения родителей, его не устроят в семью. Это за гранью добра и зла.

Как и отправка в приют, если у мамы продолжительная командировка”, — полагает Лада Уварова.

Действующий Семейный кодекс ограничивает пребывание в детдоме ребенка, чьи родители не лишены прав. Как только срок вышел, дети приобретают статус сироты и их можно устроить в приемную семью.

“Это очень непроработанный момент. Сейчас у нас, по статистике, 44 тысячи сирот, а на самом деле в детских домах — около 70 тысяч. Официально без статуса там можно находиться до полугода, но бывает, что родителям удается продлить срок.

В результате ребенок живет в приюте годами, хотя и не сирота.

Есть множество “невидимых” детей, и новые поправки только все усложняют”, — объясняет Светлана Строганова, руководитель клуба приемных родителей фонда “Арифметика добра” и приемная мать четырех детей.

“Я боюсь, что детей в приютах прибавится, но число сирот формально сократится. А ведь проблемы возникают не из-за статуса, а потому, что ребенок живет вне семьи”, — добавляет Варвара Пензова.

“У опеки ответственности больше, чем возможностей”

Эксперты отмечают, что у органов опеки нет никаких инструментов для поддержки семей в момент кризиса. “У опеки контролирующий функционал — для помощи не предусмотрены специалисты, ресурсы. Сегодня де-юре этим занимается служба социальной защиты — но там система совершенно не настроена на индивидуальное сопровождение.

Все усреднено, разовые выплаты одинаковы, а ведь ситуации разные. К примеру, у семьи в сельской местности сломалась печка, чтобы ее восстановить, нужна довольно большая сумма. А органы опеки могут предоставить только пять-десять тысяч в год, которые не спасут.

Еще стандартные услуги — психологическая и юридическая помощь, устройство ребенка в учреждение”, — перечисляет Елена Альшанская.

Светлана Строганова указывает на то, что сотрудники органов опеки чаще всего не оканчивали школу приемных родителей, не имеют представления о том, как проходит адаптация детей в новой семье. В результате вместо помощи опекуны получают упреки — это провоцирует возвраты в детские дома. А у ребенка, уже пережившего разлуку с кровной семьей, — новая психологическая травма.

“Типичный случай: подросток в приемной семье прогуливает школу, убегает из дома. Опека, вместо того чтобы помочь, начинает давить: “На учет поставим, изымем”. Это абсолютное непонимание процесса адаптации, ведь у ребенка стресс — учиться в этом состоянии невозможно. Много родственных возвратов. Например, родители лишены прав или погибли, внуки попали к бабушке.

В подростковом возрасте они начинают пить, курить, пропускать уроки. На бабушку давит опека: “Срочно сделайте что-нибудь, поговорите с ним!” Как будто она не пыталась! В результате — возврат. А очередь из приемных родителей за подростком не выстраивается.

В итоге государство тратит на нового сироту по сто тысяч в месяц, ребенок травмируется, семья помощи не получает — и всем плохо”, — рассуждает Строганова.

“У органов опеки нет действенных инструментов для поддержки, при этом они несут уголовную ответственность, если с ребенком что-то случится. Это приводит к тому, что чиновники реагируют слишком жестко и изымают детей, когда еще есть шансы сохранить семью”, — добавляет Лада Уварова.

“Нужно выстраивать систему”

Все эксперты в один голос твердят, что наиболее острая проблема, не учтенная в поправках, — отсутствие комплексного подхода к профилактике сиротства. “Нет выстроенной на государственном уровне гуманной, адекватной системы помощи семьям в трудной жизненной ситуации.

Нет инструментов для поддержки таких людей: бедных, потерявших работу, социально дезориентированных. Есть модели, как это можно реализовать. Но нужно готовить специалистов, создавать ресурсные центры, уметь работать индивидуально — это долгосрочная история, лет на двадцать, если сейчас засучить рукава и начать.

А у нас привыкли все решать по-другому: что-то запретим, что-то разрешим. Но ничего не исправить одним щелчком”, — уверена Лада Уварова.

В финансово-экономическом обосновании законопроекта сказано, что он “не потребует дополнительных расходов из федерального бюджета”. “Вот и ответ на то, предполагается ли создание эффективной системы помощи семье в трудной ситуации”, — комментирует Уварова.

“Для индивидуальной работы, социального сопровождения необходимы и изменения законодательства, и обучение кадров. Надо выстраивать профессиональную структуру, которая позволит реагировать в том числе и на насилие.

Потому что даже побои не значат, что в семье ничего не исправить. Родители порой просто не выдерживают, срываются.

Но ничего этого нет ни в законопроекте, ни в действующем Семейном кодексе”, — подводит итог Елена Альшанская.

И хотя общественники отметили ряд положительных моментов (в частности, упрощение оформления опеки для кровных родственников и возможность устроить ребенка в социальное учреждение вместе со взрослым), они настаивают на том, что законопроект нельзя принимать в таком виде. Эксперты планируют участвовать в обсуждении документа и уже подготовили предложения по его улучшению.

Источник: https://ria.ru/20200805/1575366128.html

Финансист тут
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: